Щирлиц си вървеше из берлинските улици, а всички погледи бяха вперени в него. Какво ли го издава, мислеше си той. Дали високото руско чело, дали сините му очи, или волевата брадичка... а може би парашутът, който се влачеше след него.
Един учи папагала си да говори:
- Повтаряй след мен! Аз мога да ходя.
- Аз мога да ходя.
- Аз мога да говоря.
- Аз мога да говоря.
- Аз мога да летя.
- Лъжеш!